Страшнее фильма ужасов. Салтычиха — самая кровавая помещица в истории России

Ровно 250 лет назад, 2 октября 1768 года, Екатерина II утвердила приговор самой страшной помещице в истории — Дарье Салтыковой. «Салтычиха» в Российской империи было именем нарицательным: символом жестокости и кровавых расправ. За пять лет дворянская дочка, которая в 25 лет осталась вдовой, жестоко расправилась с более чем 100 крепостными. Она чуть не убила деда великого русского поэта Фёдора Тютчева.

В марте 1730 года в семье дворянина Николая Иванова родилась третья дочь, которую назвали Дарьей. Её бабушка со стороны матери, Прасковья Давыдова, проживала в монастыре. Свидетельств о детстве самой Даши практически не осталось: в выпуске журнала «Русский архив» от 1865 года сообщалось, что девочка росла в набожной семье и сама почитала православные традиции.

Она получила домашнее образование. Писать, однако, так и не научилась. Позже, уже в 1761 году, при продаже крестьянина Гаврилы Андреева она попросила своего духовного отца поставить подпись на документах. В других документах ставили подпись её сыновья.

Современники не указывали ни на какие отклонения психики у Дарьи, которые замечались бы в детстве. Не исключено, что данные могли быть утеряны или просто медики не обращали внимания на явные «сигналы».

К слову, семья Даши была в родстве с известными родами: Мусиными-Пушкиными, Строгановыми и Толстыми. Партию (жениха) дочке искали, конечно, из высшего света. В 19 лет её отдали замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Салтыкова. Так её родными стали Нарышкины, Глебовы, Голицыны, Ягужинские. В её распоряжение попало множество поместий.

Историки до сих пор спорят, любила Салтычиха супруга или нет. Писали, что муж гулял направо и налево, а жена сидела дома и воспитывала двух сыновей, одного из которых она родила через год после свадьбы, а второго — через два. Муж же умер через пять лет после свадьбы при загадочных обстоятельствах: слёг с горячкой и «сгорел» буквально за пару недель.

Овдовев, Салтычиха жила с сыновьями Николаем и Фёдором в доме на Кузнецкой улице в Москве. Она жертвовала церкви огромные деньги: то ли по причине собственной набожности, то ли пытаясь что-то отмолить.

Безутешная вдова осталась с имениями в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. А также владелицей огромного состояния — только крепостных было более 600 душ.

Кошмар начался примерно через полгода после смерти Глеба Салтыкова. Гайдуки (лакеи) и конюхи насмерть забивали жертв, которых изначально мучила сама помещица.

— Лишившись мужа, она начала терзать своих крепостных: бить их скалками, палкой, плетью, утюгом, поленьями. Палить волосы прямо на голове, брать раскалёнными щипцами за уши и лить кипяток прямо на лицо, — писали в журнале «Русский архив», отметив, что весь кошмар происходил в поместье Троицком (сейчас — территория Москвы), куда она переехала с сыновьями. Дети, кстати, не были в курсе происходящего.

Чаще всего под руку Салтычихе попадали девушки: не так заправлена кровать, «плохо» помыт пол, платье не идеально постирано.

— Бейте до смерти. Я сама в ответе и никого не боюсь, хоть вотчины свои отдать готова. И никто ничего сделать мне не может, — кричала Салтычиха во время наказания крепостной Прасковьи Ларионовой.

Пытались ли крепостные что-то сделать? Да. Так, конюх Савелий Мартынов в конце 1750-х пожаловался тогда действительному статскому советнику Андрею Молчанову. Тот пришёл в гости к помещице. Разговоры, подарки, напоминание о знатности рода и сетование на глупость крестьян. Савелия даже не забрали из поместья.

— Меня на вас не променяют, сколько вы ни доноси, — гордо говорила Салтыкова.

Хотели её вразумить и через церковь. Так, одна из крестьянок пожаловалась священнику, что помещица забрала работать в дом её 12-летнюю дочь, бьёт и издевается над ней.

Ходили истории, что Салтычиха собрала всех девушек и заперла в пустом доме, двое суток морила голодом. Якобы плохо выполняли свою работу. Но священник не придал значения этим «бредням». Он вспомнил об этих рассказах, лишь когда по указу императрицы в Троицком вели расследование.

С доносчиками она расправлялась жестоко: сначала договаривалась с властями и выпрашивала, чтобы крестьян не забирали. Вскоре после большинство «сбегало». След их простывал бесследно, да по «странному» стечению обстоятельств никто их и не искал.

Крестьянина Фёдора Богомолова, которого, как и остальных жалобщиков, вернули, она в Троицком заковала в цепи, приставила охрану и заморила голодом.

В 1762 году жертвой Салтычихи стала крепостная Фёкла Герасимова. Крестьяне позже рассказывали, что у девушки с рук и ног буквально сходила кожа, волос не было.

Как оказалось, крепостная «недостаточно чисто» вымыла пол и постирала платье. Девушку избили скалкой и заставили всё переделывать. Когда и во второй раз работа не удовлетворила, девушку приказали бить батогами (палками), а после — всё переделывать. Тогда крестьянка практически не держалась на ногах.

— Волосы у неё были выдернуты, голова проломлена, а спина гнила, — говорили крестьяне на суде.

Староста села Троицкого Иван Михайлов решился отправить мёртвое тело Герасимовой в Москву на губернскую канцелярию. Лекарь Фёдор Смирнов, осмотрев его, нашёл множество синяков и опухолей. Но… делу не дали ход. Девушка просто оказалась в безымянной могиле.

Один из крестьян, конюх Ермолай Ильин, который донёс на Салтычиху императрице, мстил ей за убийство трёх его жён: Аксиньи Яковлевой, Катерины Семёновой и Федосьи Артамоновой.

Артамонову Салтычиха до полусмерти забила скалкой, а потом отдала крестьянам Петру Ульянову и Михаилу Мартынову — добивать. Яковлеву и Семёнову она забила батогами и обварила кипятком.

Салтычиха была настолько уверена в своей безнаказанности, что после каждой смерти подходила к Ильину и говорила:

— Ну, пойдёшь ты донос писать, да ничего не сыщут. А ты ещё и бит будешь.

Ильин же честно говорил, что не решался долгое время из-за страха: боялся больше всего, что его не отправят в ссылку, а вернут помещице.

Когда уже во время суда у Салтыковой спрашивали про это, она говорила:

— Не забивала до смерти. Всем умирающим священника вызывала.

Среди жертв Салтычихи большинство были женщинами, хотя она делала и исключения. Так, крестьянин Хрисанф Андреев якобы недосмотрел за девушками, которые мыли полы. Мужчину избили кнутом до полусмерти, а потом помещица отдала его своим палачам — гайдуку и конюху. Андреев под этой охраной ночь простоял на морозе, но и этого Салтычихе было мало.

Она потребовала завести его в одну из комнат и раскалить щипцы. Помещица била свою жертву палкой, лила на голову кипяток, а уши прижигала щипцами. Когда это всё вскрылось, сыщики долго не могли поверить в то, что такой кошмар могла устроить женщина, которой едва исполнилось 30 лет. Кроме того, она же является матерью.

Салтычиха так и не созналась в убийстве — говорила, что крестьянина побили кнутом, а потом он якобы сбежал в неизвестном направлении.

Такая же участь постигла и крепостную крестьянку Марию Петрову. Сначала помещица избивала девушку скалкой «за нечистое мытьё пола», потом отдала гайдуку бить её кнутом. К вечеру девушка умерла, и её тело решили не хоронить, а вывезти в лес и там бросить.

На суде, когда говорили об этом деле, Салтычиха только отмахнулась.

— В 1759-м ко мне эту девку из Ветлужской вотчины привезли. Она со мной в Москве была, потом я её отправила в Троицкое с гайдуком. А она взяла и сбежала, — помещица была не слишком оригинальна в оправданиях.

Суд ей не поверил.

Эта история произошла в начале 1762 года. У помещицы завязался роман с инженером Николаем Тютчевым. Буйный нрав мужчина не оценил и решил прекратить отношения. Он посватался к Пелагее Тютчевой, та ответила согласием. Молодые стали задумываться о свадьбе, а Салтыкова — об убийстве.

Так, в ночь с 12 на 13 февраля она купила порох и серу и послала конюха Романа Иванова поджигать дом бывшего возлюбленного. Только потребовала проверить, чтобы пара находилась в доме и сгорела заживо. Подосланный крестьянин не выполнил приказ, испугавшись убивать дворянина. За это его жестоко избили. Во второй раз помещица послала двоих: Иванова и некоего Леонтьева.

— Не сожжёте — забью до смерти, — угрожала помещица.

Но они вернулись к Салтычихе, объяснив, что не могут дворянина убить. Мужчин избили батогами, но убивать не стали.

В третий раз она послала сразу троих крепостных. Тютчевы отправлялись в Брянский уезд в поместье невесты Овстуг. Планировалось, что их подкараулят в пути и забьют до смерти. Но кто-то предупредил пару, и они поехали другой дорогой.

Слухи об ужасе в Троицком и в Москве доходили и до императрицы Елизаветы Петровны, и до сменившего её на троне Петра III.

Но первая, по всей видимости, решила не наказывать из-за крепостных представительницу столь знатного рода. Ведь родственники и самой Салтычихи и её умершего супруга верой и правдой служили ещё её отцу Петру I.

Петру III же попросту не было дела до происходящего — у него были свои забавы.

Наконец, летом 1762 года из Троицкого сбежали двое крепостных — Савелий Мартынов и его друг Ермолай Ильин. Собственно, терять им было нечего: Мартынова дворянка приказала бить до смерти, и он чудом смог скрыться. А у его друга она насмерть забила троих жён.

Почему их послушали в юстиц-коллегии — до сих пор остаётся загадкой, ведь крепостные не то что права голоса не имели — их за людей-то, по сути, тогда не считали. Однако крестьянам помогли составить жалобу и довели её до Екатерины II, которая только недавно заняла престол (её короновали в июле 1762 года). В бумаге мужчины умоляли не возвращать их помещице, как того требовал закон.

Правительница потребовала отправить жалобу на рассмотрение в Правительствующий сенат, оттуда — в юстиц-коллегию в Москве. Расследование вели надворный советник Степан Волков и молодой князь Дмитрий Цицианов.

Сами крепостные описывали сотню убийств, говорили, что каждую неделю за церковью на территории Троицкого появлялась новая могила.

Члены коллегии с осени 1762-го по осень 1763-го допрашивали саму Салтыкову, крестьян, конюхов и лакеев. Из сотни допрошенных 94 признались, что над крепостными издевались и забивали до смерти. Но общее число жертв назвать не мог никто.

В результате вынесли вердикт: «Вдову надлежит пытать». Сама же Салтычиха не созналась ни в одном преступлении, хотя по документам давно умершие люди значились как беглые. Те, кто бывал у неё в гостях, припомнили, что видели битых людей, но какой дворянин будет к крепостным приглядываться?

Следствие и суд длились шесть лет — приговор Салтычихе вынесли в 1768 году. Сбежавшими, умершими от болезней и якобы пропавшими числились 138 человек. Крепостные крестьяне признавались, что она убила не менее 75.

Доказать удалось 38 убийств. Ещё для 26 так и не хватило свидетельств, а по 11 её оправдали. Отметим, что с таким количеством людей Дарья Салтыкова расправилась за шесть лет.

Составлялось не менее трёх приговоров по её делу: казнь, ссылка и заточение. Екатерина II лично приняла решение о заточении. Приговор оглашали 2 октября 1768 года. Дарью Салтыкову называли мучительницей, душегубицей, уродом рода человеческого.

Императрица даже запретила называть её женщиной и велела обращаться только «он». Дворянского звания её лишили тоже.

На час её приковали к позорному столбу с табличкой «мучительница и душегубица», а после — сослали в темницу Ивановского монастыря, где запретили говорить с кем-либо, кроме охраны и монахини. В 1779 году её переселили в каменную пристройку и разрешили общаться с «визитёрами». На неё хотело посмотреть множество желающих. Правда, сыновья за всё время так и не приехали.

Умерла Дарья Салтыкова 27 ноября 1801 года в возрасте 71 года, проведя в заключении более 30 лет.